Типичные ситуации лингвистической экспертизы в подробностях и деталях

+7 (499) 390 32 97 /  +7 (925) 101 76 16 / v@psy-expert.ru / © 2007 "Центр специальных исследований и экспертиз"

125009, г. Москва, ул. Тверская, д.20, стр.1

 

 

 

Внимание! Во всех представленных типичных случаях имена и установочные данные изменены.

Любое сходство и совпадение с реальными людьми является случайным!

ТИПИЧНЫЕ СИТУАЦИИ НАЗНАЧЕНИЯ И ПРОВЕДЕНИЯ СУДЕБНОЙ ЛИНГВИСТИЧЕСКОЙ И ПСИХОЛОГО - ЛИНГВИСТИЧЕСКОЙ ЭКСПЕРТИЗЫ

       В экспертную организацию обратился представитель обвиняемого с просьбой изучить аудиозапись допроса должностным лицом обвиняемого на предмет наличия в словах должностного лица психологического давления и угрозы в отношении допрашиваемого. Для исследования были предоставлены аудиофайл в формате .mp3 и файл стенограммы допроса в формате .doc на флеш-носителе, которые изучали эксперты психолог и лингвист. В ходе экспертизы были выявлены такие фразы и словосочетания, как «Я сделаю все, что ты сядешь», «Выбирай ради своих детей, будет отец судимый или нет», «Я тебя предупредил, не будь дураком», «Не ври мне, я уже все знаю», которые с лингвистической и психологической точки зрения содержат признаки пассивного и активного психологического давления, манипуляции, угрозы, запугивания. На основании чего были сделаны выводы, что в ходе допроса должностное лицо оказывало психологическое давление и угрожало допрашиваемому, что могло повлиять на дачу им впоследствии признательных показаний.

      Органы МВД обнаружили на конкретном открытом (т. е. доступном для всех) сайте в сети Интернет фотографии и текст, где среди прочих присутствовали фразы «Борис Зверь не зря отдал свою жизнь! Он герой! И мы должны подражать ему!», в связи с чем у представителей МВД возникла необходимость назначения лингвистической экспертизы на предмет наличия в тексте признаков экстремистской направленности. Изучив предоставленный материал, лингвист-эксперт пришел к выводу, что словообразования «не зря отдал свою жизнь», «он герой», «мы должны подражать ему» содержат одобрение совершенных «Борисом Зверем» действий, их положительную оценку, личную оценку «Бориса Зверя» как превосходную, исключительную и призыв подражать ему, т.е. повторять его действия, которые при его жизни несли террористический = экстремистский характер. Т.е. с лингвистической точки зрения, в связи с выявленными в ходе лингвистического и психологического исследования текста признаками экстремистской направленности, изученные материалы носят экстремистский характер, в том числе содержат публичную пропаганду исключительности и превосходства конкретного человека, в данном случае террориста, и призывают к экстремистским действиям, побуждая к подражанию его действиям.

      В экспертную организацию лингвистической экспертизы обратился отец 9-летней девочки, который стал свидетелем детской игры «Классики», в правилах которой сказано, что игроки по очереди должны выбирать одну карточку из 50-ти и выполнять указанное на них действие.

      Среди прочих действий были такие, как «Распределите роли в эротическом фильме ужасов», «Изобразите любовь мужчины и женщины», «Изобразите самоуверенного любовника». Отец 9-летней дочери узнал, что дочь неоднократно наблюдала за игрой своих старших друзей, и переживал, не отразилось ли это на ней, поэтому решил подать в суд на продавцов данной игры и интересовался у наших представителей, какие вопросы необходимо поставить на экспертизу.

      В ходе беседы с инициатором исследования руководитель нашей организации пояснил, что в данном случае можно сделать психолого-лингвистическую и/или информационную экспертизу и поставить следующие примерные вопросы: возможно ли негативное влияние данной игры на психологическое и сексуальное развитие личности подростков, содержится ли в описанных на карточках действиях призыв к прямому исполнению, имеется ли в данной настольной игре и (или) в ее отдельных элементах информация, запрещенная для детей, достигших возраста 9 лет. Последующее исследование предоставленных материалов выявило, что, с лингвистической точки зрения, текст на некоторых карточках был безобиден, а на нескольтких из них текст содержал прямое указание (призыв) к действию, которые должны были выполнять участники игры; с психологической точки зрения, участие в данной игре ребенка, достигшего 9-летнего возраста, могло негативно повлиять на его последующее психологическое и сексуальное развитие.

 

      В процессе судопроизводства по гражданскому делу о определении места жительства несовершеннолетнего мать ребенка предоставила видеозапись беседы отца с ребенком, в ходе которой, с ее слов, отец запугивал ребенка и настраивал несовершеннолетнего против матери, вследствие чего ребенок высказывает желание проживать с отцом. 

 

     Суд вынес постановление о назначении психолого-лингвистической экспертизы, перед экспертами были поставлены вопросы, содержатся ли в словах отца угроза и психологическое давление на ребенка, какими психологическими факторами обусловлено желание ребенка (обусловлено ли мнение и желание ребенка проживать с отцом его личным желанием и свободным волеизъявлением), имеются ли признаки психологического давления и негативного влияния на ребенка со стороны его отца, в том числе формирования у несовершеннолетнего отрицательного отношения к матери. В ходе исследования видеозаписи было отмечено, что присутствовавший записи мужчина (отец ребенка) использовал в присутствии несовершеннолетнего ненормативную лексику, неоднократно высказывал оскорбления и угрозы в отношении матери ребенка и самого ребенка, в том числе говорил, что как хороший отец он обязан воспитать хорошего сына и никто ему в этом не помешает, даже его жена бл..дунья, если сын не будет его слушаться, то отец напомнит, «чтобы шрамы остались и ты никогда не забывал, кого надо слушаться», обещал забрать ребенка у матери, чтобы та не влияла на него плохо, «а то ты с ней только нюни учишься распускать». Ребенок при этом плакал, просил отца не бить его, говорил, что мама хорошая.

      В результатах психолого-лингвистической экспертизы было указано, что в ходе изучения предоставленной видеозаписи беседы отца с ребенком было выявлено негативное влияние родителя на несовершеннолетнего, в том числе факт использования отцом несовершеннолетнего угроз и психологического давления на ребенка, что отрицательно сказалось на психике несовершеннолетнего, формирование у ребенка негативного отношения к матери, высказываемое желание ребенка проживать с отцом было обусловлено не его личным желанием и свободным волеизъявлением, а страхом перед отцом и боязнью быть наказанным.

 

       Выступая в качестве эксперта в суде, на вопрос эксперту одной из сторон, с кем должен проживать ребенок, эксперт-психолог ответил, что данный вопрос не ставился перед комиссией экспертов и поэтому не исследовался, а также выходит за рамки его компетенции, поскольку как психолог он может сказать, с кем лучше проживать ребенку, но с кем он проживать должен, решает лишь суд.

       В экспертной организации представителями истца была инициирована посмертная психолого-лингвистическая экспертиза и предоставлена аудиозапись разговора пожилой женщины с нотариусом в присутствии третьего лица в ходе составления и подписания завещания.

       Перед экспертами были поставлены вопросы, присутствует ли вербальное психологическое давление на пожилую женщину со стороны третьего лица, есть ли в словах пожилой женщины признаки психологических отклонений и/или заболеваний, при которых нотариальная сделка, в данном случае составление и подписание завещания, считается недействительной, осознавала ли пожилая женщина в момент написания и подписания завещания свои действия и отвечала ли за них полностью. Дополнительно по просьбе экспертов были предоставлены другие аудио- и видеозаписи последнего года ее жизни, из которых можно было узнать стиль и уровень общения пожилой женщины, какие слова и словосочетания ею обычно использовались; также была предоставлена медицинская документация, отражающая поставленные пожилой женщине диагнозы, в том числе психиатра, прописанные ей лекарственные средства, перенесенные ею заболевания, результаты анализов, эпикризы и др. В ходе исследования было выявлено, что пожилая женщина на учете в психдиспансере и у участкового психиатра не состояла, прописанные ей лекарства на психику влияния не оказывали, тяжелых заболеваний, которые могли бы повлиять на ее психологическое состояние, не отмечалось.

       В ходе исследования дополнительно предоставленных аудио- и видеозаписей было выявлено, что пожилая женщина разговаривала ровным и спокойным голосом, четко выражала свои желания и чувства, в беседе с другими была уравновешенна, выслушивала собеседника и отвечала, имела свое мнение и высказывала его, что позволило экспертам сделать вывод, что подэкспертная была в здравом уме и твердой памяти. Было выявлено психологическое давление со стороны третьего лица, которое навязчиво говорило о том, как оно хочет квартиру и как оно сделает все в благодарность за жилплощадь, а также высказывало скрытую угрозу, что, если оно окажется без квартиры, это напрямую отразится на пожилой женщине. При сравнении дополнительно предоставленных аудио- и видеофайлов с аудиофайлом записи беседы пожилой женщины с нотариусом было отмечено, что стиль общения подэкспертной был аналогичным ее общению с другими людьми, ничем не отличался, использовались те же слова и словосочетания, тембр и тон голоса был таким же, не было выявлено каких-либо вербальных признаков психологических отклонений и/или заболеваний, подэкспертная осознавала свои действия и отвечала ли за них полностью, несмотря на выявленное психологическое давление и угрозы, она четко сформулировал свои пожелания, выразила свою волю и подписала документ.